rech_deti (rech_deti) wrote,
rech_deti
rech_deti

Category:

Советы мудрости. Ирина Токмакова

asuXaQpKQK0


Открываем новую рубрику «Советы мудрости», в которой мы каждую неделю будем публиковать ответы самых разных людей пожилого возраста на вопросы нашей анкеты. Подробности — в специальной теме: https://vk.com/topic-5360407_36090910. Думаем, что и рядом с вами есть те, кому вы захотите задать наши вопросы. Обязательно задавайте и присылайте ответы на адрес rech-edit@mail.ru с пометкой «Советы мудрости» (не забудьте прикрепить фотографию героя интервью).

А первой на наши вопросы согласилась ответить писатель, поэт и переводчик Ирина Петровна Токмакова (1929 г. р).

— Какой совет, полученный много лет назад, вы помните до сих пор?

— Совет был очень интересный: не от редактора, не от писателя, а от мужа-художника (Льва Алексеевича Токмакова — прим. «Речь»). Как-то, когда я начинала только писать и переводить, я сказала: «Вот хорошо бы мне суметь подняться и писать так, как пишет Юра Коринец». И тогда муж ответил: «Задачу перед собой надо ставить самую высокую: писать как Пушкин, Лермонтов, Баратынский, Шекспир. То есть добиваться совершенства!» Я никогда не собиралась быть ни Баратынским, ни Шекспиром. Но этот совет не останавливаться, пока есть возможность добиться чего-то лучшего, чтобы уж больше исправить ничего было нельзя, вошел мне в подсознание. Я всегда помнила его, все те годы, которые я работаю в литературе.
Поначалу я ведь двигалась совсем в другом направлении: училась на кафедре общего языкознания на факультете филологии МГУ. Но рядом со мной был очень творческий человек (муж), он и помог мне отделаться от этой лингвистики.
Всё сложилось — именно сложилось. Я училась в аспирантуре, у нас была семья, уже родился сын, надо было как-то зарабатывать. Аспирантская стипендия была ничтожной, и я подрабатывала в качестве гида-переводчика по Москве. В одной из делегаций был пожилой швед по фамилии Боргквист. Все разговоры у нас шли на английском, но я тогда в университете увлеклась шведским языком. И прочитала ему стихотворение Густава Фрёдинга, которое я помнила. Его это так растрогало, что он, вернувшись обратно в Швецию, прислал мне подарок — томик Фрёдинга и сборник детских народных шведских песенок для моего малыша. Они мне понравились, и я просто начала их переводить. А в московской редакции «Детгиза» в то время как раз затеяли серию народных песенок, и именно шведской книги у них и не было. Вот так всё совпало.
А после, с поддержкой Льва Алексеевича, супруга моего, я, хорошенько размахнувшись, бросила свою диссертацию и аспирантуру. Родители мои были просто в шоке.
Но тут как раз вышла моя первая книжка оригинальных стихов — «Деревья», которая живёт до сих пор и до сих пор переиздаётся.


— Какое путешествие запомнилось вам больше всего?

— Они запомнились по-разному. Было и трудно, и вместе с тем очень интересно. Скажем, Нигерия, где в Лагосе я целый месяц вела семинар для начинающих местных детских поэтов. У меня было 26 чёрненьких мальчиков и 4 девочки. Сначала я им читала лекции, потом попросила показать мне то, что у них уже написано. Они все писали по-английски, потому что там языков, наверное, около двухсот, и друг с другом они тоже общались по-английски. А потом было самое интересное: я дала им задание сочинить стихотворение, записать народную сказку и написать небольшой рассказ. Вот с рассказами они не справились, пришлось мне читать им отдельную лекцию о структуре и архитектонике рассказа. Очень интересны были их стихи, часть я даже на русский язык перевела, очень самобытно, ни на что не похоже. А вот сказки они вспомнили такие, какие уже были к тому времени переведены на русский язык.

— Какому учителю вы до сих пор благодарны и за что?

— Прежде всего, моей первой школьной учительнице Фаине Григорьевне Соколовой, человеку очень умному, доброму и любящему детей. Что касается литературного учителя, то я таковым чувствую всю поэзию, какая только приходила ко мне в руки. Не могу сказать, что Маршак, или Барто, или Михалков — мои учителя. Это люди, которые меня первоначально очень поддержали. Особенно Самуил Яковлевич. Они помогли встать на ноги. А вот в ранней юности, вернее, это было ещё отрочество, я очень увлеклась Фетом. Лет в тринадцать его творчество меня напитало, поразило и поддержало. Была война, всем было не до меня, мама занималась детишками-сиротами. Об этом можно прочитать в книге «Сосны шумят». Это почти биографическая, с очень небольшими отступлениями, книжка.

— Какая привычка делает вашу жизнь лучше?

— Я вам скажу, какая — привычка работать. Недавно я очень болела и как только немножко очухалась, как только смогла принять хотя бы полувертикальное положение, сразу начала писать. Только беру в руки работу — и уже чувствую себя лучше. У меня есть книга «Гномов маленький народ», там десять стихотворений о гномах. Одно из этих стихотворений я написала в больнице, находясь в кардиореанимации.
Главное — чтобы передо мной был лист бумаги, чтобы в руках была ручка. Компьютер я освоила поздно, последнее время не было сил за ним сидеть, так что я всё уже забыла.

— Какой предмет или механизм из прошлого кажется вам несправедливо забытым?

— Все эти технические приспособления меня никогда не любили. Я удивительно в этом направлении неталантлива. Единственное, что легко мне давалось — это пишущая машинка.

— А какое изобретение, из тех, которых не было в вашем детстве, кажется вам самым полезным?

— Мобильник. Он мне очень нужен, поскольку я с миром теперь связана только телефонами, я ведь не выхожу из дома. И подруги все такие же старушенции, ни у кого нету сил.

— На что бы вы сейчас не стали тратить время?

— На то, что не даёт творческого импульса, а даёт только заработок.

— Вспомните любимую детскую книгу, любимого персонажа или историю, связанную с чтением.

— Две книги я очень любила и без конца перечитывала сама: «Маленький лорд Фаунтлерой» Фрэнсис Бёрнетт и «Золотой ключик» Алексея Толстого с рисунками Бронислава Малаховского.
Книжка про маленького лорда была дореволюционная. Причём когда мама начала мне её читать в первый раз, я не захотела слушать. Мне было жалко, что у мальчика умер отец, и дед не тот, и всё как-то грустно, и мы отложили книжку. А потом я начала читать сама и полюбила эту книгу. Это был какой-то старый-старый перевод, и я бы сказала, неплохой.

— Ваше любимое детское лакомство?

— Ой, я была жуткая сластёна. Любила конфетки и была довольно-таки толстенькая девочка. Вообще любила всё сладкое, но в доме было скромно, сладости — только по праздникам. В крайнем случае — когда мама получала зарплату, это называлось «с получки». Причём в семье у каждого было любимое пирожное. У меня — бисквитное с кремом, в виде бутерброда. Это был кусочек бисквита, на нём белый крем и сверху сахарная имитация кусочка колбасы. Сестра любила эклер, тётушка — корзиночку, а папа — картошку.


(с) Издательство Речь
Tags: Авторы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments